Алексей Коган, Алексею Когану 60 лет, Alfa Jazz Fest, Jazz in Kiev, юбилей, анкета Пруста
Фото: пресс-служба Jazz in Kiev

Юбилей мэтра: Алексею Когану - 60!

Сегодня самый авторитетный джазовый журналист и джазмен Алексей Коган отмечает 60 лет! Viva! поздравляет юбиляра и публикует одно из самых ярких его интервью.

Сегодня празднует 60 лет Алексей Коган, джазмен коллектива Jazz in Kiev, джазовый журналист и идеолог джазового фестивального движения страны. Его имя неразрывно связано с самыми авторитетными и значимыми джазовыми событиями новейшей истории Украины, такими, как Alfa Jazz Fest и Koktebel Jazz Fest. Это человек, на джазовые вечера которого мечтают попасть все меломаны.

Алексей Коган начинал с того, что вел фестивали в Советском Союзе, потом в СНГ. Юбиляр шутит, что именно тогда он научился как делать нельзя и понял секрет успеха фестиваля. Секрет прост: любить музыку и ее исполнителей.

Алексей Коган празднует 60 лет

Кажется, этот человек знает о музыке все. Более того, он обладает способностью говорить о ней вкусно. Харизматичный, обаятельный, образованный, интеллегентный, Алексей Коган не нуждается в представлении, ведь его имя стало уже брендом. Благодаря его программам многие открыли для себя мир джаза.

Алексей Коган празднует 60 лет

Алексей Коган празднует 60 лет

Viva! предложила заполнить музыкальному гуру знаменитую  анкету Пруста,  которая в свое время была очень популярна в среде европейской богемы.

– Кем бы вы хотели быть?

Тем, кто я есть сейчас, потому что я ничего больше не умею делать.

– В какой стране вам хотелось бы жить?

В Украине. Всегда. И иметь возможность передвижения. Свободного. По большому счету, я немного ездил. Жить в другой стране не хотел бы. Приезжать и уезжать – да. Бывают времена, когда мне хочется жить в Нью-Йорке, хотя больше мне нравится Чикаго. Там люди другие. Если все восхищаются Парижем и Амстердамом, то мне по душе Брюссель. Для меня любая страна – это люди. Отдыхать – сентябрь в Хорватии или в Черногории… Жару не люблю.

– Ваши любимые писатели?

Хороший вопрос. Эрих Мария Ремарк, Кобо Абэ, Борис Пастернак, Ильф и Петров, Ирвинг Стоун. Мне больше нравятся произведения, где присутствует ирония. Игорь Иртеньев, Игорь Губерман – мои любимые авторы.

– Ваши любимые поэты?

Геннадий Шпаликов, Лина Костенко. Вообще, я плохо знаю поэзию.

– Любимый литературный герой?

(Пауза) Остап Бендер.

– Литературная героиня?

Не знаю, но не Маргарита Михаила Булгакова. Могу назвать моих любимых актрис. Мне очень нравится Джессика Ланж. Мужиков побольше, для меня настоящие актеры – это два Евгения: Евстигнеев и Леонов, также Дастин Хоффман, Аль Пачино и Роберт Де Ниро.

– Любимый композитор?

Провокация чистой воды. Какие – классические, жанровые? Первое, что приходит в голову: Бах, Шопен, Пьяццолла, Эллингтон, Монк, Колтрейн.

– Любимые художники?

Вот в чем я не разбираюсь. Я на картины смотрю с точки зрения человека, занимающегося музыкой, поэтому мне всегда нравился Эль Греко, Левитан.

– Любимый герой в реальной жизни?

Если назову эту фамилию, он может на меня обидеться, потому что не любит пиара. Но это не пиар, это отношение – Евгений Уткин. Ну, и, наверное, люди, которые изменили мир. Например, Стив Джобс. Это герой.

– А любимая героиня?

Моя мама – сегодня я это понимаю. Ее нет уже. К сожалению, я не понимал этого, когда она была рядом.

– Что вы больше всего ненавидите?

Сегодня – войну.

– Исторические персонажи, которых вы презираете?

Не знаю. Лет десять назад я перестал презирать кого-либо.

– Какой момент в военной истории вы цените больше всего?

Когда я изучал историю, мне почему-то очень нравилась Грюнвальдская битва. У меня даже марки были Грюнвальдской битвы.

– Способность, которой бы хотелось обладать?

Я над этим работаю. Несмотря на то что я внимательный человек, я не умею выслушивать людей до конца. Это большая проблема. Я перебиваю. Это грех. Хотелось бы от этого избавиться.

– Ваше состояние духа в настоящий момент?

Внутренняя иммиграция.

– К каким порокам относитесь снисходительно?

Не знаю. Я вообще считаю, что в моей системе отношений с людьми нет снисхождения. И я всегда вспоминаю чьи-то слова: «Человек только тогда имеет право смотреть на другого человека сверху вниз, когда он хочет помочь ему подняться».

– Ваш девиз?

У меня их несколько. Первый от Жванецкого: будем переживать неприятности по мере их поступления. «Сынок, не волнуйся, – это папа мой говорил. – Все будет хорошо (пауза), ну, в крайнем случае, нет». И третий – самый лучший. Мне очень нравится фраза, историю которой сейчас расскажу. За 31 год долгой работы на радио (восемь лет внештатником, а остальное время в штате) лучшее интервью я сделал с Михаилом Казаковым. Светлая ему память… Мне просто повезло тогда. Я работал на радио «Континент», и Казаков должен был дать интервью за рекламу. Он пришел ко мне в студию на два часа. Уже тогда он был тяжело болен, и его жена Анечка принесла лекарства, которые я давал ему прямо во время эфира. В один из моментов нашего разговора Казаков процитировал фразу из письма Блока, которая стала моим девизом. И звучит она так: «Если чего-то хочешь – обязательно сбудется, а если не сбудется – то и желания не было, а если сбудется, но не то – разочарование только кажущееся, потому что сбылось именно то».

– Какие добродетели вы цените больше всего?

Щедрость. Умение получать удовольствие от того, что даришь, а не принимаешь подарок. Хотя подарки тоже очень приятно получать.

– Какие качества вы больше всего цените в мужчине?

Можно я вместо этого вопроса о мужчине и женщине прочитаю стих Лины Костенко, и вы поймете мое отношение? Его очень здорово читал Богдан Сильвестрович Ступка. Я маю на увазі «Крила»:

А й правда, крилатим ґрунту
не треба.

Землі немає, то буде небо.

Немає поля, то буде воля.

Немає пари, то будуть хмари.

В цьому, напевно,
правда пташина...

А як же людина?
А що ж людина?

Живе на землі. Сама не літає.

А крила має. А крила має!

Вони, ті крила, не з пуху-пір’я,

А з правди, чесноти і довір’я.

У кого – з вірності у коханні.

У кого – з вічного поривання.

У кого – з щирості до роботи.

У кого – з щедрості
на турботи.

У кого – з пісні або з надії,

Або з поезії, або з мрії.

Людина нібито не літає...

А крила має. А крила має!

– Ваше любимое занятие?

Сегодня я долги отдаю. Своим родным. То, что я не додал, занимаясь своей проклятой работой. Шучу, конечно, но тем не менее в каждой шутке есть доля шутки, все остальное – правда. Я вообще сейчас считаю, что самое большое достижение в жизни – это мои внуки, хотя я имею к ним косвенное отношение.

– Ваша главная черта?

«У моего сына есть одна хорошая черта – он умеет радоваться успехам других», – мой отец сказал мне это. И я этим очень горжусь.

– Ваше представление о счастье?

У моей младшей сестры в блокноте было записано: «Человек всегда ждет большого счастья, а оно все маленькое и маленькое. Все правильно, потому что большим бывает только горе».

– Кем хотели бы быть?

Продавцом мороженого. Это из детства. С Подола. Как тетя Валя.

– Что вы больше всего цените в друзьях?

Друзей много не бывает. Но у меня есть люди, которым я позвоню среди ночи и скажу: «Ты мне нужен», и они в течение очень короткого времени будут рядом со мной и будут смотреть на меня с открытыми глазами. Вот двое из них сидят. (Алексей поворачивается к сидящим за соседним столиком друзьям из продюсерского центра DJAZZ in Kiev. Наша встреча состоялась накануне концерта-программы «DJAZZ Live с Алексеем Коганом», который проходит каждую среду в столичном Доме образования и культуры «Мастер-класс». – Прим. ред.)

– Ваш любимый цветок?

Наверное, ирис.

– Ваша любимая птица?

Вы знаете, у меня есть некое предубеждение. Я человек небрезгливый, любую рептилию, паука, жука, червя, собаку или кошку могу взять в руки. Но к птицам – какая-то брезгливость. Наверное, пингвин, если это птица. А еще лучше – пингвинка.

– Ваш любимый цвет?

Я не знаю. Хотя… Есть альбом норвежского музыканта Бендика Хофсета «Цвета». Я задавал этот вопрос двум художникам – киевлянину Саше Дирдовскому и минчанину Володе Цеслеру, которых просил в процессе прослушивания музыки угадать цвета. Они узнали охру, красный цвет, зеленый, фиолетовый… В общем, каждый охотник желает знать, где сидит фазан… И у них это получилось, хотя потом они обвинили меня в том, что я не разбираюсь в теме. В альбоме, который я давал слушать, есть две пьесы – «Белое» и «Черное». На что художники сказали: «Вы дураки, вы ничего не понимаете, потому что белый и черный – это субстанции, а не цвета». Бендик, наверное, тоже не знал… Есть только семь цветов.

Я книг не читаю. Это правда! Только специальную музыкальную литературу. В театр не хожу. Меня до сих пор мучают угрызения совести: Богдан Сильвестрович Ступка жил от меня в 150 метрах, и он и его жена Лариса приглашали меня на спектакли. Я ни разу не пришел… Имел честь быть музыкальным директором на его юбилее, когда Богдан Сильвестрович захотел, чтобы ему играли джазовые музыканты. В тот вечер я его видел на сцене, и, как оказалось, это был его последний выход на сцену. Он умер где-то через год. И вот сейчас… Ну, дурак, ну вот что сделаешь! А уже все… «Тевье-молочника» я так и не посмотрел. Говорят, что это гениальный спектакль. Вот так вот: 150 метров от его дома и 200 – до театра. Так бывает.

– Ваше любимое блюдо?

Провокация. У меня готовят хорошо. Отец меня приучил: не важно, что ты ешь и пьешь. Пить и есть надо с людьми душевными.

– А ваш любимый напиток?

Не поверите – вода! К алкоголю равнодушен, табак люблю, только не трубку, не сигару – обычные сигареты.

– Реформа, которую вы действительно цените?

В нашей стране пока нет ни одной реформы, которую я бы высоко оценил. К сожалению. Поскольку я занимаюсь культурой, могу повторить фразу, которой верю на сто процентов: любое государство, которое экономит на культуре, обречено на провал в экономической сфере. Вот и все. Я не знаю, кто это сказал, но я согласен с этим.

– Что вы больше всего цените в ваших друзьях?

Умение понимать меня, даже когда я молчу.

– Что вы больше всего цените в женщине?

Для меня женщина – и в хорошем и в плохом смысле – это деструкция. Ну, простите, так оно и есть. Я не знаю, как ответить на этот вопрос, но когда я вижу женщину, в первую очередь я смотрю не на попу и ноги, а на руки и в глаза. Причем в глаза не как в зеркало души, я не знаю, это другое состояние. Я же творческий человек.

– А что вы больше всего цените в мужчинах?

Умение молчать о своих подвигах на женском фронте. Для меня очень важно слово человека. Могу рассказать одну историю. После моих армейских приключений я понял, что бас-гитаристом я уже не буду. Из-за полученных ожогов мне нужно было разрабатывать руки. Для этого меня учили рисовать плакатным пером с двух рук одновременно… С точки зрения финансов это занятие мне очень помогало. Ведь у меня была маленькая зарплата, маленький ребенок, и я хотел покупать диски. Десять рублей лист – это шикарная работа. Я сидел по ночам и оформлял диссертации – клеил листы ватмана, рисовал диаграммы, раскрашивал и т. д. Делал это достаточно быстро. И вот однажды звонит какой-то дядька. Выхожу встречать: дядька средних лет, капитан второго ранга Сергей Соколов, из Ленинграда. Защита через три дня… Я сидел ночами. Десять листов, сто рублей – сумасшедшие деньги! Причем, ты не украл их ни у кого, ты сделал реальную работу.

Спустя три дня мы встречаемся с ним. Он с таким хорошим перегаром, помятый: «Сделал?» – «Вот, пожалуйста, десять листов завернутые». Он говорит: «Леша, есть проблема». – «Какая?» – «Ну, вот эта была предварительная защита. А завтра уже защита диссертации. Я все потратил на фуршет, у меня реально нет денег. Я даю слово, что возвращаюсь в Ленинград и пришлю тебе деньги переводом». Я работал ночами и уже мечтал, что сто рублей у меня сейчас будут в руках. «Ну, все, что я сделал, я могу, конечно, порвать, – говорю. – Ну, берите, если вы нормальный человек, вы мне пришлете. Если нет – значит так и будет». Сам он тоже страшно расстроен: «Леша, три-четыре дня – и я пришлю перевод». Я стушевал этот разговор и разворачиваюсь уходить, а он: «Леш, одну минуту, – достает военный билет, открывает его. Смотрю на фото – он там в форме, подполковник, капитан второго ранга. – Леш, я даю тебе слово морского офицера». Через четыре дня я уже забыл об этом, мне позвонили с почты – он прислал 120 рублей.

Вот для меня слово – очень важно. Когда можно пожать руку – и договорились. Я стараюсь так. Пока не было такого, чтобы я кого-то подвел. Тьфу, тьфу. Никогда не говори никогда. По моей шкале: если я так себе не позволяю, значит и по отношению ко мне так не должны поступать. Но проблема заключается в том, что многие люди мою деликатность принимают за мягкотелость. Это мне надоело. Честно. Теперь мне очень просто сказать говнюку, что он говнюк. А лет 10–15 назад я предпочел бы просто промолчать.

Я пытаюсь выстраивать свои отношения с людьми так, как меня отец научил: со мной можно хорошо или никак. Плохо – нельзя. Поэтому, когда чувствую, что человек чем-то недоволен и не объясняет, я ему говорю, глядя в глаза: «Слушай, большая просьба выбрать модель общения и сообщить мне о ней. В течение какого-то времени». Все. Работает. Мне просто нужно знать, какую систему в общении с этим человеком выбрать. Плохо нельзя – можно хорошо или никак. Причем никаких там «делаю вид, что я тебя не знаю». Ну, а пожатие руки – это я уже выберу сам.

... А как же последний вопрос, которым всегда заканчивал свою программу Познер: «Что вы скажете, оказавшись перед Богом?»

– Алексей, почему-то вам не хочется его задавать.

Как раз я думал только над этим последним вопросом. Но раз его нет, значит, вы не узнаете ответ. Все.

ИВАННА СЛАБОШПИЦКАЯ


Фото: Реза Голестани, Unian, пресс-служба Jazz in Kiev

 

новости партнеров
Loading...

Загрузка...