Вернуться к жизни ей помогли семья, музыкальная команда и подготовка концерта памяти, который впоследствии перерос в тур и новый творческий этап.
В эксклюзивном интервью Viva! певица впервые откровенно рассказала, как пережила потерю, что помогло ей вернуться на сцену и каким она запомнила отца дома, а не на больших концертах.
— Каким был этот год лично для вас? Что изменилось в вашей жизни, помимо творчества?
Этот год стал для меня, наверное, одним из самых сложных в жизни. Последние месяцы болезни отца были для нашей семьи временем борьбы и надежды. До последнего я верила и даже мысленно не позволяла себе представить, что его может не стать.
После потери я очень закрылась. Практически исчезла из социальных сетей, мало с кем общалась. Рядом остались только семья и самые близкие люди. Мне нужно было время, чтобы просто прожить эту боль.
Даже находясь в больнице, отец говорил со мной о музыке. Он хотел, чтобы я пела, работала, развивалась и не останавливалась. Сегодня эти слова имеют для меня совсем другой вес.
Постепенно меня начали возвращать к жизни музыка, подготовка концерта памяти, а затем концерты и невероятная поддержка людей. Сегодня я снова много работаю, пишу новую музыку, выхожу на сцену.
— Говорят, что потеря близкого человека меняет систему ценностей. Что вы начали ценить иначе?
Я еще острее поняла, насколько важно ценить время с родными. Не откладывать звонок, встречу, простой разговор или объятия на потом. Сейчас я чаще звоню маме, стараюсь находить больше времени для семьи. Потому что время не возвращается.
Я часто пересматриваю наши семейные видео с отцом. И самыми дорогими оказываются не большие события, а обычные моменты: когда мы все вместе, разговариваем, смеемся, когда я вижу его улыбку и слышу голос.
Отец очень любил собирать всю семью — на Рождество, Пасху, дни рождения и просто без повода. Он научил нас, что семья — это место, куда всегда хочется возвращаться. Сегодня я ценю это еще больше.
— Как выглядит ваш обычный день, когда нет выступлений? Какие простые вещи дают вам ресурс?
Я очень люблю простые дни. Могу позволить себе более долгое утро, никуда не спешить и долго пить кофе. Люблю встретиться с подругой, погулять, сесть в машину и куда-нибудь спонтанно поехать. Очень люблю Закарпатье, где живет моя мама и часть семьи. Иногда мне достаточно одного-двух дней там, чтобы переключиться и набраться сил.
Но долго ничего не делать я не умею. Даже дома в голове могут вдруг появиться слова или мелодия, и я уже звоню команде: «У меня кое-что новое». Наверное, больше всего меня наполняет движение. Я настолько люблю свое дело, что очень часто именно работа и является моим ресурсом.
— Кто сейчас ваша главная поддержка?
Моя главная поддержка — это моя семья, родные и самые близкие люди. Но в этом году я по-особенному почувствовала и поддержку нашей команды. Для меня очень ценно, что после потери отца она не распалась. Наоборот, мы стали еще ближе. Люди, которые много лет работали рядом с ним, остались с нами, а к команде присоединились и те, кто в непростой момент просто подставил плечо. Сегодня для меня это уже не просто люди, с которыми я работаю. Это моя музыкальная семья.
— О чем вы мечтаете не как исполнительница, а как человек? Возможно, это касается дома, семьи, путешествий?
Сегодня мои самые важные мечты очень простые. Хочу, чтобы мои родные были здоровы и счастливы. Как мама, больше всего мечтаю видеть счастливым своего сына — чтобы он нашел себя, выбрал свой путь и занимался тем, что действительно будет любить. И, конечно, мечтаю о мире и спокойствии в Украине.
А еще я очень люблю путешествовать. Большинство моих поездок связаны с работой, поэтому хочется путешествий, в которых можно просто остановиться, никуда не спешить, узнавать новые города, культуру, традиции, людей. Вообще я считаю, что человеку очень важно не переставать мечтать. Потому что пока у тебя есть мечты — тебе всегда есть куда двигаться.
— Что вас в последнее время по-настоящему удивило или вдохновило в жизни, не связанной со сценой?
В последнее время меня очень трогает то, что среди моих слушателей появилось много совсем юных девочек. Почти после каждого концерта они подходят ко мне или передают подарки, записки, цветы. И это не просто вещи — в каждой из них столько тепла.
Они делают своими руками брелоки, дарят чашки с нашими совместными фотографиями, мягкие игрушки. А одна девочка подарила мне маленькую книжку, которую сама написала о нашей встрече и о том, как мое творчество на нее повлияло. Вот такие вещи меня действительно очень трогают.
Для артиста невероятно важно понимать, что люди не просто слушают твои песни, а находят в них что-то свое. А когда совсем юные слушатели пишут мне об искренности, доброте, о том, что моя музыка дарит им хорошие эмоции, — это большая ответственность и одновременно огромное вдохновение. Наверное, именно в такие моменты особенно понимаешь, что музыка может быть гораздо больше, чем просто песня.
— Каким отец был дома, а не на сцене? Каким вы его запомнили больше всего?
Об отце я могу говорить очень долго, потому что он присутствовал в моей жизни буквально каждый день. Даже если мы не виделись, могли звонить друг другу по несколько раз в день. И совсем не обязательно по важной причине. Он мог спросить: «Что ты сегодня готовишь?», прислать фотографию своего завтрака или просто рассказать, чем занимается.
Дома отец был очень простым. Любил природу, домашнюю еду, мог сам что-то приготовить. И очень любил, когда вся семья собиралась вместе.
Наверное, больше всего я помню его именно таким — не артистом на большой сцене, а отцом, которому было хорошо, когда вся его семья рядом. Добрым, веселым, заботливым и очень щедрым на любовь.
— Есть ли привычка, фраза или ритуал отца, который вы неосознанно повторяете?
После того как отца не стало, я начала гораздо чаще замечать в себе его черты. Иногда что-то скажу или сделаю — и люди, которые хорошо его знали, улыбаются: «Сейчас ты была прямо как Степан Петрович». Сегодня такие моменты для меня особенно ценны.
А есть традиция, которую я уже осознанно несу с собой. Перед каждым выходом на сцену отец обязательно молился. Я делаю так же: благодарю Бога, прошу, чтобы все прошло хорошо, и только после этого выхожу к людям.
Сохранилась и наша командная традиция: перед концертом мы собираемся, обнимаем друг друга и желаем хорошего выступления. Иногда я думаю, что отец остался с нами даже в таких маленьких привычках.
— Что из детства, связанного с отцом, вы вспоминаете с улыбкой?
Всегда вспоминаю, как отец учил меня кататься на велосипеде. Скажу честно: это было непросто. Особых способностей к велосипеду у меня не было. Но у отца было терпение. Он поддерживал меня, бегал рядом, поднимал после падений. И что особенно трогательно: прошло много лет, я сама стала мамой, а он мог рассказывать эту историю моему сыну и до сих пор помнил, как именно я упала и какое колено разбила.
Для кого-то это мелочь, но для меня в ней весь отец. Он действительно помнил о своих детях все.
— Изменилось ли ваше восприятие отца после его ухода — возможно, вы открыли для себя что-то новое, переслушав его песни или интервью?
Наверное, правильнее сказать, что изменился не отец в моем восприятии, а я сама начала гораздо глубже слышать то, что он говорил. Сейчас я часто пересматриваю его интервью, которые видела и раньше, но иногда у меня возникает ощущение, будто слушаю их впервые. По-другому воспринимаю его слова, его прямолинейность, собственную позицию, которой он никогда не боялся.
Так же изменилось восприятие его песен. Сегодня я еще сильнее чувствую, что он не просто исполнял их — он действительно проживал то, о чем пел. Некоторые песни сейчас слушаю — и просто мурашки по коже.
— Вы долго шли к решению заявить о себе как о сольной исполнительнице. Что стало финальным внутренним толчком?
На самом деле музыка и сцена всегда были в моей жизни, поэтому я бы не сказала, что в какой-то момент вдруг решила стать сольной исполнительницей. Я много лет выступала, участвовала в концертах отца, гастролировала вместе с ним и братом.
Писала собственные песни. Отец слушал и говорил: «Они должны жить». Именно он в свое время настоял, чтобы я выпустила авторскую песню «Украина». Последние месяцы его жизни мы очень много говорили о моем творчестве. Он говорил: «У тебя есть своя индивидуальность, своя манера, свой музыкальный характер. Ты должна работать и развиваться». Сегодня я совсем иначе чувствую вес этих слов.
А после концерта памяти и тура я увидела огромную поддержку людей и поняла: мне уже не нужно бояться сделать этот шаг. Нужно просто позволить себе быть собой. Сейчас для меня начался новый творческий этап: собственные песни, новые авторы, новое звучание. Отец дал мне фундамент и веру в себя. А теперь на этом фундаменте я хочу строить уже свою музыкальную историю.
— Каким должен быть ваш звук, чтобы слушатель узнавал именно вас, а не тень известной фамилии?
Для меня прежде всего важно быть настоящей в том, что я делаю. Можно безупречно спеть все ноты, но если ты сам не чувствуешь песню — вряд ли ее по-настоящему почувствует слушатель.
Для артиста важны собственный тембр, манера, характер исполнения. Но для меня не менее важно — не сфальшивить душой. Искренность невозможно сыграть. Слушатель очень хорошо чувствует, когда ты просто исполняешь песню, а когда проживаешь ее. Сейчас я работаю с музыкальным продюсером Марьяном Гловяком. Он очень тонко чувствует, что именно я хочу сказать песней, и помогает передать это в музыке.
Я очень горжусь своей фамилией и тем музыкальным фундаментом, который дал мне отец. И одновременно хочу, чтобы, услышав мой голос, люди узнавали именно Квитославу — мою манеру, мою эмоцию, мой характер.
— В чем вы ощущаете присутствие отца в своей музыке? Это может быть на уровне выбора темы, интонации, отношения к слушателю?
Отец заложил фундамент моего отношения к музыке, поэтому его присутствие в моем творчестве было, есть и будет всегда. Именно рядом с ним я росла как артистка, училась работать на сцене и в студии, прислушивалась к его мнению. Но одна из самых важных вещей, которым он меня научил, — не копировать никого. Отец всегда говорил, что артист должен иметь свою индивидуальность, характер, манеру.
Поэтому я чувствую его присутствие, и лучший способ продолжить то, чему он меня научил, — идти своим путем. Частичка отца в моей музыке будет всегда, как фундамент, на котором я строю свою.
— Есть ли песни отца, которые вы хотели бы переосмыслить по-своему, и планируете ли вы это сделать?
Да, и этот процесс уже происходит. Отец оставил после себя огромный репертуар, и сегодня я постоянно открываю для себя песни, которые хочу исполнять. Например, уже пою «Одна любовь на двоих». Мы сделали более современную аранжировку, и песня зазвучала через мою манеру и мое ощущение.
Другая особенная для меня — «Смереки осени не знают». Здесь, наоборот, захотелось максимально сохранить атмосферу оригинала. Но в моем исполнении эта история все равно звучит иначе. Я очень волновалась, как люди воспримут эту песню, поэтому их теплая реакция дала мне много сил.
Важно почувствовать каждую песню и понять, что ей нужно — новое звучание или сохранение той атмосферы, которую создал отец.
Я пишу и выпускаю собственную музыку, но убеждена: песни Степана Гиги должны жить, звучать со сцены, и люди должны продолжать их петь.
— Расскажите, как родилась идея концерта памяти, с чего все началось?
Этот концерт стал для меня лично очень важным. После потери отца я находилась в чрезвычайно сложном эмоциональном состоянии, и именно подготовка к этому вечеру дала мне толчок снова двигаться вперед.
Инициатива принадлежала команде организаторов, которая работала с отцом над его концертами и гастролями. После большого концерта во Дворце спорта уже был запланирован следующий. Когда отца не стало, возникла идея провести его как концерт памяти.
Организаторы взяли на себя организационную часть и работу с приглашенными артистами, а мы с братом и музыкальной командой максимально погрузились в творческую. Нам хотелось не просто исполнить песни отца, а создать ощущение его присутствия.
Мы продумывали буквально каждую деталь. На сцене стоял стул, а на нем — отцовская куртка, в которой он выходил на сцену. Музыканты начали играть так, как начинались его концерты. Его близкий друг Гриць Драпак вышел и произнес знакомые слова: «народный артист Украины Степан Гига». А на экранах появился отец, и прозвучала «Цей сон». Во Дворце спорта звучал его голос, его обращение к людям.
Одним из самых особенных моментов стало и первое исполнение нами с братом песни «Ти наш Янгол», в которой мы обращаемся к отцу. Мы хотели, чтобы этот вечер был о любви, благодарности и музыке, которая продолжает жить.
— Кого из артистов было сложнее всего убедить или, наоборот, кто откликнулся мгновенно?
Непосредственно приглашением артистов и коммуникацией с ними занимались организаторы, поэтому я не могу сказать, кого было сложнее всего убедить. Мы с братом и нашей командой были максимально погружены именно в творческую часть концерта.
Но меня очень тронуло, сколько артистов искренне откликнулись на приглашение, а некоторые, узнав о концерте памяти, сами выразили желание присоединиться. Например, Артем Пивоваров, с которым отец незадолго до этого выпустил «Мама Мія», откликнулся сразу.
Были и артисты, с которыми до этого концерта мы лично даже не были знакомы, но именно этот вечер нас познакомил. Так родились и дуэты: я исполнила с Романом Скорпионом «За тебе все віддам», а мой брат Степан — «Смереки осені не знають» вместе с alyona alyona.
Поэтому мне этот концерт запомнился не тем, кого нужно было убеждать, а наоборот — тем, сколько людей искренне захотели быть рядом и вместе с нами отдать дань уважения отцу.
— Был ли момент подготовки, который вас лично больше всего тронул?
Вся подготовка была очень эмоциональной. Но одновременно именно тогда я особенно почувствовала поддержку людей, которые были рядом. Мы работали вместе с братом, музыкантами группы «Друзі мої», которые много лет были с отцом, с его близким другом Грицем Драпаком.
Огромную часть этой подготовки мы прошли и вместе с Марьяном Гловяком, с которым сегодня я работаю над собственной музыкой. Бывали ночи, когда мы практически не выходили из студии — часами работали над музыкальным материалом, что-то меняли, дорабатывали, слушали. И именно в такие моменты особенно понимаешь ценность людей, которые не просто помогают, а по-настоящему проживают все это вместе с тобой.
А один момент репетиции я помню особенно. Когда Артем Пивоваров исполнял «Яворину», я увидела, как он сам растрогался. И меня это очень тронуло.
Тогда я в очередной раз почувствовала: отец оставил след не только в своих песнях. Он оставил его в людях — в коллегах, музыкантах, слушателях, в каждом из нас. И, наверное, именно тогда я еще сильнее осознала масштаб того, что он оставил после себя. Это не только музыка. Это любовь людей, память и то, что продолжает жить в сердцах.
