В интервью, которое получилось максимально искренним, Оля говорит о том, как с годами изменилось её отношение к себе, почему она больше не реагирует на критику, как воспринимает конкуренцию с молодыми артистами и почему совсем не боится будущего статуса бабушки.
В большом разговоре артистка рассказывает о том, как наконец научилась не обесценивать свои достижения, ценить внутреннюю свободу и получать удовольствие от каждого этапа жизни. Даже если этот этап — взрослые дети, зять из США и новая роль в семье.
— Оля, вы всегда выглядите уверенно. Как изменилось ваше отношение к собственному возрасту и внешности за последние годы? Есть ли вещи, которые вы сейчас цените в себе больше, чем, например, 10–20 лет назад?
Моё восприятие себя изменилось. Мне всегда делали комплименты, что я красивая, но меня можно было убедить в обратном одной фразой, странным взглядом или словом, которое я могла неправильно истолковать. Я могла сомневаться в себе.
Сегодня никто не может убедить меня ни в чём, что есть у меня в голове, а это устойчивый образ себя. Я себя приняла, полюбила, очень себя уважаю за то, чего достигла. Я приняла свои достижения, научилась их оценивать и не обесценивать.
Я полюбила своё отражение в зеркале. Не то чтобы раньше я его не любила, но теперь я не просто себе нравлюсь — я очень благодарна себе, Богу, Вселенной за то, что я такая, какая есть. И это принятие даёт осознание и воплощение любви к себе. Вот это и есть состояние, когда ты в себе не сомневаешься.
— Многие звёзды после 40 ощущают давление со стороны более молодого поколения. Вы чувствуете эту конкуренцию? Как оставаться актуальной, когда индустрия постоянно ищет новые лица?
Конечно, я вижу молодое поколение, интересуюсь, что и как они делают. Но чувствую ли я давление? Нет. Я точно знаю, что моей аудитории нужна именно я — такая, какой они меня полюбили. Я знаю, что они меня любят и чего от меня ждут.
Разумеется, каждый артист хочет расширять свои горизонты, искать новую публику — и возрастную, и географическую. Поэтому артисты ищут, изобретают, экспериментируют, чтобы найти и расширить аудиторию. Но я точно знаю, что никто никого не «подсиживает». Шоубизнес должен быть разнообразным и широким — на любой вкус. Зрителей хватит на всех, кому есть что им предложить.
— Вас часто критикуют за откровенность образов. Как вы отличаете здоровую провокацию от перехода границ? И есть ли у вас вообще эти границы?
Я считаю, что границы устанавливают люди. У каждого они свои, и это не может быть единым отражением. Люди чаще всего хейтят то, чего сами хотят, но не могут себе позволить. В этом и сила провокации. Она обнажает желания и одновременно комплексы. Люди, которые позволяют себе, свободны в выборе и действиях. Они заняты своей жизнью и своими планами. У них нет потребности комментировать чужие решения или вмешиваться в чужую жизнь. А те, кто живёт вне свободы и самопринятия, идут в интернет, чтобы сливать недовольство прежде всего собой. Поэтому мнение окружающих не имеет значения.
Например, моя дочь Маша это хорошо усвоила. В её возрасте иметь такую жизненную позицию — это привилегия. Если бы в 20 лет у меня было похожее отношение к себе, я бы многого добилась раньше и пришла бы к внутреннему спокойствию.
— Маша вышла замуж неожиданно для многих. Как вы пережили момент, когда узнали об этом?
Маша сказала мне, что выходит замуж, и спросила: «Как ты к этому относишься?». Я ответила: «Прекрасно. Иди, почему нет?». Она относится к этому легко — и, кажется, именно в этом весь секрет.
Очень многие женщины так сильно хотят замуж, что словно отталкивают саму возможность. А те, кто относится к этому без драм, как Маша, — выходят замуж быстро и так же быстро соглашаются на какие-то решения. Думаю, и дальше она будет принимать решения легко.
Я считаю, что к жизни нужно относиться немного легче. Только потому, что я слишком серьёзно воспринимала многие вещи, результат, который меня не устраивал, так сильно меня ранил. Если бы я с самого начала относилась легче к определённым вопросам, это не приводило бы к таким травматичным последствиям. Поэтому её лёгкое отношение к жизни — это очень круто. Я даже по-доброму ей завидую.
— Расскажите о ваших первых впечатлениях от зятя.
Роскошный парень — опытный, красивый и добрый. Для меня в мужчине главное качество — доброта. Не маскулинность, умение зарабатывать, успех или амбиции. Это всё прекрасно, наличие мозгов очень важно. Но если при этом мужчина злой, то всё остальное не принесёт радости. Только доброта даёт от всего остального настоящее счастье. Поэтому я ценю это и в своём муже. И видно, что Маша выбрала партнёра именно так. Он очень классный парень, радуется всему и очень благодарный.
Мы ездили вместе отдыхать. Боже, он благодарит за всё! Ему безумно понравилась Украина. Он поражён стойкостью наших людей и тем, как мы держимся во время войны. Его восхищают наши военные, наши женщины, кухня, природа. Он даже пошутил: «Почему вы называете себя страной третьего мира? По сравнению с вашим уровнем развития, ресторанами, сервисом и заправками — это Америка страна третьего мира».
— После свадьбы Маши вас всё чаще в шутку называют будущей бабушкой. А как вы сами относитесь к этому статусу — он вас пугает? Какой вы представляете себя в этой роли — классической заботливой бабушкой или современной гламурной grandma?
Поначалу, наверное, меня это будет немного смущать. Так же, как и осознание того, что у меня уже есть взрослые дети. Пять лет я не могла принять сам факт: «У меня двое взрослых детей?». Я долго привыкала к этому статусу. К статусу бабушки я даже больше готова, чем когда-то была готова к статусу мамы взрослых детей, потому что научилась относиться к жизни легче.
Статус бабушки точно не заставит меня сесть и вязать носки, забыть о себе, о своих радостях и удовольствиях или быть только нянькой для внука. Это не про меня. Для СМИ, наверное, это будет просто новая приставка — «новоиспечённая бабушка Оля Полякова». А в жизни ничего не изменится. Я не перестану носить короткие юбки и провоцировать полуобнажёнными или совсем откровенными образами. Я считаю, что нужно получать удовольствие от себя, пока у тебя есть желание это делать.
— В соцсетях вы написали, что теперь у вас есть «сыночек». Как изменились ваши ощущения, когда дочь не просто повзрослела, а создала собственную семью?
Он называет меня «мамой», и это прикольно. Мы над этим смеёмся. Он с удовольствием участвует в съёмках видео, парень очень артистичный, потому что сам музыкант. Он тоже учится в Беркли на менеджменте шоу-бизнеса. Это уже совсем другой уровень. И это очень поможет Маше в продвижении. Он директор группы, в которой она фронтвумен. Маша пишет музыку, стихи и тексты, делает аранжировки. Он занимается поиском фестивалей, выступлений и возможностей. Думаю, что в коллаборации у них есть будущее.
— Был ли у вас внутренний момент отпускания, когда вы поняли, что Маша уже самостоятельная взрослая женщина? Легко ли вам было принять тот факт, что её жизнь теперь проходит за океаном?
Маша всю жизнь мечтала поступить в Беркли — это была её детская мечта. Ей всегда нравилась Америка, в отличие от меня. Единственное — Бостон очень холодный город: зимой там до –30. Она забрала все мои шубы, а муж подарил Эдену замшевый пуховик от Yves Saint Laurent. Парень рад, хотя он и сам не из бедной семьи. У его отца — второй по величине лейбл звукозаписи в США. И при этом он очень удивлён уровнем жизни в Украине, именно среди обычных людей. По многим параметрам украинцы живут лучше, чем американцы. Я не имею в виду средний класс, говорю о простых людях. В Америке они часто не имеют собственного дома и живут очень скромно, имеют долги и вынуждены оплачивать большие счета. А в Украине люди обычно имеют дом или квартиру, огород, какие-то сбережения и достаточно независимы.
— Какую главную жизненную ценность вы хотели бы, чтобы Маша пронесла в своём браке? Независимо от страны, обстоятельств и статусов.
Главный секрет моей семьи — это стабильность и безопасность. Я не жду подвоха, и для женщины это очень важно — иметь ощущение дома, знать, что ты всегда можешь укрыться от любых внешних невзгод, что тебя дома ждут и примут в любом состоянии. То же самое чувствуют и мои дети — у них есть ощущение дома. Мне кажется, что это самый большой успех, когда дети знают: у них есть место, где их всегда примут, где их не осудят и не лишат возможности быть дома.
Защищённость для девушек очень важна. Для женщины важны безопасность и принятие. Если это есть в семье — это огромная ценность. И именно это может держать на плаву годами.
— Вы с Вадимом вместе уже более 20 лет. Какой главный секрет вашего брака? И что сейчас, спустя столько лет, может вас в нём удивить или очаровать заново?
Как-то так получилось. Хотя, если вспомнить, каким он был раньше, когда мы познакомились, ему было сорок. Он был моложе, чем я сейчас, всегда любил компанию, собирал вокруг себя людей, вёл их за собой — всё то же самое, что сейчас делаю я. Поэтому сказать, что он не любил быть в центре внимания, — неправда. Любил. Но с возрастом он тоже меняется, стал спокойнее. Ему нравится нынешний образ жизни, дом, его «крепость», и он её оберегает. Поэтому я не думаю, что он чувствует себя в чём-то ограниченным.
— Вы не скрываете, что любите роскошь и дорогие вещи. Бывали ли моменты, когда ради денег вы делали то, чего на самом деле не хотели?
К сожалению, мне ещё никто не предлагал настолько большие деньги, чтобы я делала то, чего не хочу. Поэтому ответить на этот вопрос не могу. Вот когда предложат, тогда и скажу, отказалась я или нет. (Смеётся)
— Вы уже достигли невероятных высот в карьере. Что вы видите следующим вызовом для себя? Какие проекты или мечты ещё хотите реализовать?
На самом деле я ещё не реализовала до конца свои потенциалы, планы и мечты. В голове их намного больше, и так было всегда. Вообще мой девиз прост: «Мечтайте о невозможном, чтобы достичь многого». Поэтому мои мечты гораздо масштабнее, чем то, чего я уже достигла. Хотя я не могу отрицать, что достигла многого, и сегодня я это принимаю и учусь оценивать. Много лет я не осознавала своего уровня и масштаба. Мне казалось, что я чего-то достигла, и сразу это обесценивала. Казалось, что это «ничего», а впереди где-то ждёт какая-то невероятная жизнь. Сегодня я научилась держать баланс: принимать свои достижения, заслуги, понимать, каких усилий они мне стоили. Это нельзя обесценивать. Но, конечно, у меня есть мечты, которые я хочу воплотить в жизнь, большие и масштабные. Когда это начнёт получаться, вы тоже это увидите.
— Бывали ли в жизни моменты, когда вы думали: «Всё, нужно что-то кардинально менять»? В карьере, в отношениях, в себе. Что тогда вас останавливало или подталкивало к переменам?
Это происходит прямо сейчас. Я чувствую определённый кризис внутри. Мне хочется перемен во всех сферах жизни. Я пришла к моменту, когда думаю: «И что, это всё? А дальше?..»
Это очень крутое состояние, когда ты уже многое сделал, но впереди ещё много всего. Я замечаю, как меняется моё внутреннее восприятие. Мне хочется отбросить всё лишнее и двигаться вперёд к большим целям. Если раньше я ждала удачного момента, то сегодня готова идти дальше и каждый раз открывать себя по-новому. И этот путь к самопознанию меня вдохновляет.
— Вы активно работаете над своей внешностью — спорт, уход, возможно, эстетические процедуры. Как вы для себя определяете границу, когда достаточно? Где заканчивается забота о себе и начинается зависимость от идеального образа?
Я пока ничего не делала с лицом. Я даже не пользуюсь инъекциями гиалуроновой кислоты — не добавляю объёмы, не дополняю то, чем увлекаются многие женщины. Я забочусь о собственном здоровье: занимаюсь спортом, пью много воды, делаю аппаратные и поддерживающие процедуры, которые работают на качество кожи и тонус, а не на изменение черт или пропорций лица. Я не колю губы и не корректирую внешность. Но я не исключаю, что в 55 лет могу обратиться к пластической хирургии. Я уверена, что сделаю подтяжку, потому что мы все меняемся. И хорошо, что эстетическая медицина, особенно аппаратная, сегодня даёт большой выбор. В моём возрасте многие уже делают блефаропластику или эндоскопические лифтинги. Пока что, кроме аппаратных процедур, я ничего не делала. И я благодарна себе за это. Я держу себя в форме, у меня нет лишнего веса, я слежу за питанием и движением. Это дисциплина.
— Война изменила всех нас. Что она изменила лично в вас? В приоритетах, ощущении счастья, понимании того, что на самом деле важно?
Эта война очень изменила восприятие жизни, себя в ней и постоянно меняет систему ценностей. Когда всё началось, было ощущение хаоса. Мир резко сузился до семьи: ты спасаешь детей, имущество, жизнь, куда-то бежишь — и всё остальное просто перестаёт существовать для тебя. Тогда казалось, что главное — это семья, близкие люди. И это правда. Но со временем приходят другие трансформации. Ты понимаешь, как легко можно потерять всё, что имел, и как легко можешь потерять жизнь. В какой-то момент осознаёшь, что среди этого хаоса главное — не потерять себя. Сохранить свою внутреннюю опору, которая даст возможность выдержать любые испытания.
Теперь, когда прошло больше времени, я вижу, что эта внутренняя опора — не героизм и не сила в прямом смысле. Это способность чувствовать, переживать, быть честной с собой. Война показывает, что жизнь состоит из того, что ты носишь внутри, а не из того, что имеешь снаружи. Возможно, самое важное — не потерять способность мечтать, радоваться и быть живой. Даже в самые тёмные моменты. Потому что именно это позволяет остаться собой и продолжать двигаться дальше.
— И напоследок: если однажды Маша придёт к вам с новостью, что скоро вы станете бабушкой — какой будет ваша первая реакция?
Я только порадуюсь за неё. Если однажды она захочет родить ребёнка, изменить планы или уехать жить в трейлере — это будет её выбор. Я не буду его ни комментировать, ни критиковать. Я считаю, что ребёнок ей сейчас не нужен. Она — студентка в чужой стране, без собственного жилья и дохода, так что сейчас не тот этап жизни. Голова на плечах, контрацепция и чёткое ощущение своего предназначения и будущего — точно не про рождение детей в двадцать лет.
