Он работал музыкальным продюсером и арт-директором Beverly Hills Production под руководством Чака Норриса. Его композиции отмечены Гильдией европейских кинокомпозиторов. Роман — один из персонажей энциклопедии Legacy Ukraine, первого энциклопедического издания о выдающихся людях украинского происхождения.
Разговор о музыке в кино и о том, почему Украина ещё не сказала своего главного слова в кинематографе.
Одесса дала миру огромное количество творческих людей. Ты вырос там — что это значит, когда растёшь в городе, который сам по себе является персонажем?
С малых лет я много времени проводил на Одесской киностудии. Бабушка была актрисой Театра музыкальной комедии — ещё в те времена, когда блистал великий Михаил Водяной. Она водила меня туда, и я впитывал весь этот дух — запах кулис, живых людей, которые создают что-то из ничего. Думаю, именно оттуда пришло понимание: музыка в кино — это не фон, это отдельный голос.
В 16 лет я пошёл в школьный ансамбль, мы играли на танцах в парке. Одесса — это же чёрный рынок: пластинки Beatles, Rolling Stones. Мы учились на этой музыке. Летом подрабатывали в колхозах, собирали деньги, чтобы купить гитару. Начинал что-то писать для себя, первые пробы.
А потом отца посадили — он был адвокатом, вёл дела цеховиков, выиграл процесс, где грозил расстрел, и пошёл против системы. И у меня началась самостоятельная жизнь. С 16 лет подрабатывал в ресторане гитаристом. Потом армия, концертные программы. Я был предоставлен сам себе — но весь этот опыт в итоге работал на моё становление.
И всё равно привело к кино. Это был выбор — или просто случилось?
Кино было в моей жизни с детства — через бабушку, через студию. Я просто знал, что музыка и кино неразделимы. Когда с раннего детства перед глазами — профессионалы: актёры, режиссёры, люди, которые творят историю, — ты иначе слышишь музыку. Начинаешь слышать её как часть истории, а не как украшение.
Кинокомпозитор — особая роль в кино: ты служишь чужой истории, но при этом должен сохранить собственный голос. Где проходит эта граница?
Задача композитора — создать лейтмотив. Ты читаешь сценарий, развиваешь его и пишешь мелодию истории. Актёры на съёмочной площадке привыкают к ней ещё до начала работы. Это и есть четвёртый экран — то, что говорит помимо слов. Музыка говорит то, чего актёр не может произнести вслух.
Если взять, например, фильм «Профессионал» — одна мелодия держит весь фильм. Как в «Крёстном отце». Это узнаваемость, почерк.
Сейчас часто музыка идёт фоново. Это неправильно. Раньше режиссёры и продюсеры придавали музыке большое значение — везде за рубежом это понимают. Женя Хмара правильно сказал на нашей панели на кинофестивале: хорошая музыка стоит денег, она не может писаться за копейки. Пока продюсеры не поймут, что на сценаристе, режиссёре, композиторе нельзя экономить — кино будет страдать. Я всегда говорю: нет отдельного режиссёра, нет отдельного актёра, нет отдельного сценариста или композитора — есть кино целиком.
Когда ты работал с европейскими режиссёрами и продюсерами — чем они принципиально отличаются в работе?
Они очень правильно ставили задачу. Если ты композитор фильма — ты ведёшь музыкальную драматургию полностью. Сначала изучают твой стиль, твой формат — и только потом делают предложение. У них есть разделение: есть композиторы, которые пишут арт-хаус, есть — коммерческое кино. У нас такого разделения пока нет.
У нас серьёзная киношкола — и Довженко, и Одесская студия. Но большинство фильмов, вошедших в историю, — всё же советские.
Надо разграничивать. Тогда в Советском Союзе работали разные режиссёры. Виллен Новак — советский кинорежиссёр. Роман Балаян — тоже. Украинская актриса Лариса Кадочникова, сыгравшая Марічку в «Тенях забытых предков», родилась в Москве. И Параджанов снимал этот фильм в советское время. Муратову я считаю одним из величайших режиссёров — нам есть чем гордиться. Одесская студия — не просто советская. У неё был свой потенциал, своя школа. И мало кто знает, что в Одессе фильмы начали сниматься на год раньше, чем в Голливуде.
Кого бы ты отметил из современных украинских режиссёров?
Анатолий Матешко — хороший режиссёр, «День рождения Буржуя» — культовый сериал. Лесь Санин — профессиональный режиссёр (фильмы «Поводырь», «Довбуш»), он снимает кино для людей, а не для самовыражения.
Ахтем Сейтаблаев, Роман Балаян... У нас много талантливых режиссёров. Если говорить о режиссёрах клипов, у которого клипы как фильмы, — Виктор Придувалов.
Вот что ещё важно: режиссёр делает актёров, режиссёр делает кино. И продюсер. Везде в Европе — продюсерское кино. У нас пока больше авторское. Молодёжь очень хорошая — тот же Театр «Чёрный квадрат» мог бы делать классное молодёжное кино.
У нас хорошие операторы, хорошие актёры. Но чтобы наше кино вышло на Европу и мир — надо сотрудничать с американцами, итальянцами, французами. У них технология и маркетинг.
В чём разница между продюсерским кино и авторским?
В продюсерском кино режиссёра могут не допустить к монтажу. Продюсер связывает всё воедино, потому что отвечает за прокат и просчитывает все риски. Из продюсеров — Ткаченко. Александр Ткаченко очень профессионален. «Живой», «Девятая рота» — его работы. Кроме того, есть игровое кино — школа Нью-Йорка: Аль Пачино, Де Ниро, Де Пальма, Скорсезе. А в Лос-Анджелесе — визуальные эффекты: Кэмерон, «Аватар». Надо искать себя, понимать, чего мы хотим — визуальных эффектов или истории. О чём кино.
Что конкретно нужно изменить, чтобы украинское кино вышло на мировой уровень?
Коллаборации. Так, как это делал Люк Бессон в «Леоне». Он объединил Жан-Рено и Гэри Олдмана, сделал коллаборацию с американским кинематографом. Бессон показал, что французские режиссёры могут играть на международном поле Голливуда по его же правилам — и побеждать. Жан-Рено после «Леона» получил международную карьеру. Гэри Олдман в роли Стэнсфилда стал культовым.
Так же сделал Милош Форман — снял «Пролетая над гнездом кукушки» с Николсоном: чешский режиссёр, голливудский рынок. «Пятый элемент» Бессона вышел на мировой рынок именно потому, что пошла коллаборация. Украинский кинематограф можно усиливать таким же образом — пригласить западных соавторов вместе с нашими.
Это не вопрос денег?
Нет. Это не вопрос бюджета. Нашему кинематографу надо смотреть на стратегии американцев и европейцев. Мы снимаем кино, а потом запускаем рекламу — это неправильно. В Америке, когда фильм только начинает сниматься, уже идёт трейлер, тизер, уже есть информация о том, что снимается. Поэтому часто наши фильмы имеют низкие цифры в прокате.
Кино — не только про бюджеты. Какие бюджеты были у Киры Муратовой? «Карты, деньги, два ствола» Гай Ричи снял за миллион долларов — вышел потрясающий фильм.
Я общался с теми, кто создавал «Достучаться до небес» вместе с Томасом Яном — это был его дебют: он пришёл к двум известным актёрам со сценарием: «Я написал — хотите сниматься?» Им понравилось, они нашли финансирование. Фильм до сих пор приносит деньги.
«Криминальное чтиво» — тоже дебют Тарантино, и сразу получил награду. Кто-то всё же в него поверил.
Антонио Лукич написал сценарий под Ирму Витовскую — и она поверила. Молодой режиссёр, звёздная актриса — все выиграли, фильм стал культовым. «Мои мысли тихие» — там нет пиротехники, нет сложной философии. Просто классная живая история, классные герои. Вот что такое коллаборация.
«Я, «Победа» и Берлин» собрал в прокате 60 млн. За счёт Скрябина — не было бы Скрябина, не пошло бы так. Документальный фильм «Яремчук: Несравненный мир красоты» о Назарии Яремчуке собрал в прокате более 15 млн грн.
Юрий Рогоза и Роман Загороднюк
«О ком или о чём снимать?» — сегодня не вопрос для украинского кино.
Мы сегодня создаём сюжеты каждый день своей борьбой и стойкостью. И поэтому жизнь даёт нам темы (к сожалению, не самые радостные), и мир готов это смотреть.
Надо снимать кино об известных людях — нам есть что открывать. И снимать кино для людей, а не смотреть сквозь призму «я такой крутой». Рассказывать о выходцах с нашей земли, ставших вкладом в мировую культуру.
Яков и Сара Адлер ещё до революции были актёрами одесского театра. Они эмигрировали в Америку, где родилась их дочь Стелла. Благодаря родителям она уже в 4 года снималась, они передали ей знания своей актёрской школы. Стелла Адлер стала легендарным педагогом — она стояла у истоков Голливуда, воспитала Элизабет Тейлор, Роберта Де Ниро, Марлона Брандо. Вот на что повлияла одесская школа. Это наше — и это надо помнить.
Есть книга Алексея Кучеренко — «Люди как корабли», о Скрябине. Он же написал книгу о Квитке Цисык. Мы планируем экранизацию. Хочу снять фильм и о Стелле Адлер. Многие говорят: «это не ко времени». Почему фильм о Квитке Цисык, о легенде, не ко времени? Нам надо продвигать культуру — нам есть что продвигать.
Готов сценарий к фильму о Лобановском. Сегодня кино о футболе в мире очень популярно. А у нас есть тот, кто вошёл в историю мирового футбола. О нём надо рассказывать миру. Это был великий тренер, который принёс славу не только Украине — по его методике, например, тренирует тот же Анчелотти.
Черчилль говорил: «Зачем нам воевать, если нет культуры?»
Именно. Кино может помогать переживать боль — это часть истории нации. И кино может давать надежду. Надо снимать так, чтобы человек выходил из кинотеатра и хотел жить. Американцы снимают фильмы о мужестве солдат — «Спасти рядового Райана», «Тонкая красная линия». И в них всегда есть надежда.
Роман Загороднюк с Майклом Йорком
Что ты хочешь передать тем, кто сейчас только начинает?
Часто молодёжь заранее чувствует, что её не примут. А надо — почитай, посмотри, дай шанс. Кино — это наша жизнь, переведённая на плёнку. Это воздух, это история. И снимать надо не для того, чтобы отчитаться.
Профессионалам надо создавать условия, чтобы они воспитывали и учили молодёжь. Так делала Стелла Адлер — и воспитала плеяду звёзд. Так надо делать здесь. Учиться. Смотреть, как снимает Скорсезе, как снимает Ридли Скотт. И помнить, что каким бы талантливым ты ни был — надо совершенствоваться. И снимать кино для людей.
